- Вообразите, что вы обошли вокруг музейного квартала, вдоль высокой чугунной ограды, и на северной стороне увидели бы такую же ограду, как вдоль улицы Толмачева, а больше ничего. Согласитесь: как-то сразу все потускнело бы, стало более будничным, и положение Объединенного музея в культурной жизни Екатеринбурга ощущалось бы совсем иначе. Литературный квартал немыслим без Камерного театра!
Поначалу о нем и речи не было. А когда идея возникла и начались по этому поводу деловые переговоры, то ее поначалу сочли неосуществимой. Пришлось изрядно побороться, дабы убедить всех, от кого зависело решение: Объединенному музею театр нужен, абсолютно необходим!
Нет нужды перечислять трудности, с которыми пришлось при строительстве столкнуться руководству музея, достаточно назвать даты: замысел возник в 1986 году, а первая премьера состоялась 1 декабря 1998 года - более неблагоприятные условия для осуществления такого рода проектов вряд ли отыщешь за всю историю города. И кажется настоящим чудом, что театр все-таки возник.
Да еще какой театр!.. Благодаря этому причудливому с виду терему архитектурный облик квартала приобрел праздничный вид.
Здание это тут функционально очень к месту: в нем по вечерам идут спектакли (около двух десятков представлений в месяц), в которых оживает дух литературной классики. А еще регулярно совершаются самые значимые события в литературной жизни города: проходят научные конференции, торжества по случаю вручения творческих премий или писательских юбилейных дат. Такое ощущение, что некие энергетические потоки, проходящие через все музеи комплекса, соединяются вот здесь, в интерьерах этого небольшого, но изысканного дворца.
...В Объединенном писательском музее вам скажут, что Камерный театр придумала Л.А. Худякова. Однако сама Лидия Александровна говорит об этом, собственную роль не выделяя: "Музейный камерный театр был задуман как еще одна из эффективных форм музейной работы по пропаганде отечественной и зарубежной литературы... "
Можно задуматься о предпосылках. Ну, во-первых, во всем музейном комплексе не было помещения, где можно было бы собрать более сорока человек: ОМПУ объективно нужен был зал. Во-вторых, работники музея и раньше пытались разыгрывать театрализованные действа, чтобы глубже вовлечь посетителей в образный мир произведений Мамина-Сибиряка, Бажова, чтобы воссоздать атмосферу ушедшего времени.
Наконец, и сама идея музея при театре, вероятно, не была открытием: есть же Эрмитажный театр в Петербурге...
В коллективе музея идея завершения комплекса сооружением небольшого театра сразу нашла понимание, но и сомнение тоже: все видели, какое время наступает.
Кстати, о времени... Поразительно, но в послевоенные десятилетия в стране строилось очень много зданий для разного рода заведений, назначением которых было привносить в жизнь людей, уставших от авральных трудов и бытовых неурядиц, ощущение праздника.
Присмотритесь: сегодня едва ли не в каждом городе есть дворцы культуры, кинотеатры, клубы, библиотечные здания в стиле "сталинского ампира" - это все ведь памятники "тоталитарной" эпохи! Театральных зданий в том потоке было немало. А потом экономика стала экономной, а во второй половине 1980-х годов и вовсе началась "перестройка "...
За разрешением строить подобного рода положено было уже обращаться в Совмин РСФСР (с почти стопроцентной гарантией получить отказ). Мало того, даже и начатые уже ранее стройки замораживали. Установка на жизнь сменилась установкой на выживание, что, похоже, и привело довольно скоро деградирующий социально-экономический порядок к закономерному финалу.
Такова была проза жизни. Но идея была так заманчива, что отступать было нельзя.
Предварительный разговор с "мэром" П.М. Шамановым, вспоминает Лидия Александровна, обнадежил: этот перспективно мыслящий руководитель города, строитель по профессии, уже не раз оказывавший помощь в созидании Литературного квартала, замысел понял и оценил, на его поддержку можно было рассчитывать.
Теперь предстояло определиться: что именно строить? Чтобы не загубить идею на корню, с самого начала вслух о театре говорить не стали - использовали более туманные формулировки, типа: "Камерный литературно-музыкальный зал "...
Настоящее свое имя здание получило только после того, как госкомиссия подписала акт о сдаче его в эксплуатацию.
Прием был не нов: найдется немало сооружений, возведенных под видом "пристроев" (к какой-нибудь будке) или "ремонта" (при фактическом сносе ремонтируемого здания). Вот и тут - зал, причем, даже пристроенный к сохранившейся в глубине усадьбы М.Я. Алексеевой кирпичной надворной постройке.
Между прочим, если посмотреть на здание Камерного театра со стороны музея на Толмачева, 41, то стену той постройки, органично вписавшуюся в конструкцию театрального здания, можно увидеть и сейчас.
Но что собою должен был представлять этот "зал "?
Вариантов было несколько. Самый проходимый вариант был предложен архитекторами мастерской Росреставрации: встроить зал в ту самую старую постройку - четыре стены, два этажа... Зальчик там можно было разместить на 90 мест, при нем - крошечное фойе. Подумали - отказались.
Свой вариант предложил П.И. Лантратов, строивший для Литературного квартала музыкальную "раковину ". Его идея: одноэтажное сооружение с оригинальными фасадами, но опять же с маленькими внутренними помещениями. Отказались и от этого варианта.
Результативной оказалась встреча музейщиков с молодыми архитекторами, к тому времени только что закончившими Архитектурный институт. Группу возглавлял Анатолий Алексеевич Пташник, тогда сам - градостроитель, скорее, начинающий. "Арховцы" предложили использовать старую постройку для помещений в закулисной части, а все остальное - прежде всего, зал и фойе - пристроить, особо не стараясь вписаться в "унаследованные" габариты.
Эскиз молодых авторов в музее понравился и был положен в основу проекта. Рабочие чертежи заказали институту "Гипротранс" (им руководил тогда А.П. Бизюков, главным инженером проекта был Е.В. Заграничный). По специфике оборудования сценической части консультировались со знатоками театральных "технологий" - режиссером В.И. Анисимовым и заведующим постановочной частью театра драмы Б.Н. Куневичем. Проектировали, ориентируясь на самые смелые представления о том, что нужно и что хотелось бы иметь на обретаемых подмостках.
Проект был готов к концу 1988 года. Встал вопрос о подрядчике. Главный строитель зрелищных учреждений города трест "Горстрой" воспринял самую идею строительства музеем театра как "маниловщину ", так что иметь дело с заказчиком не пожелал. За строительство взялся трест "Свердловскпромстрой" (начальник Е.В. Бессонов), силами которого были сделаны очень важные работы: заложили фундамент, соорудили металлический каркас и начали выкладывать стены.
Завод металломонтажных заготовок за изготовление звеньев каркаса запросил вполне щадящую сумму, а когда директор завода А.З. Райхлин отправился в длительную командировку на Кубу, то он и оттуда проследил, чтобы заказ музея выполнили в срок.
К сожалению, установкой каркаса стройка не завершалась. Большая часть работ была еще впереди... В довершение всех бед умер надежный друг рождающегося Литературного квартала П.М. Шаманов. Надо отдать должное его преемнику Ю.В. Новикову: он помог финансировать завершение кирпичной кладки стен. Но после этого стройка все же остановилась...
Впору было впасть в отчаяние, но Лидия Александровна не теряла надежды: стены-то стоят, сносить их никто не решится - значит, со временем театр будет!
Три года продолжалась строительная пауза. Потом мало-помалу дело стронулось с места: стройку продолжил новый подрядчик, и это был трест "Уралмонолит ", директором которого стал уже упомянутый А.З. Райхлин. Соорудили крышу, застеклили витраж, подключили воду и электричество...
Весной 1994 года на стройке побывал мэр А.М. Чернецкий - все обошел, поспрашивал, задумался и... уехал, не сказав ни слова. Но осенью он приехал опять, посмотрел, как ни шатко ни валко идут дела - и распорядился сменить подрядчика и заказчика. Заказчиком он определил УКС горисполкома (проще говоря, заботу о стройке город брал на себя), а подрядчиком - фирму "Атомстройкомплекс ".
Теперь за ходом строительства отвечал непосредственно технический директор "Атомстройкомплекса" В.И. Степанов, а руководил стройкой молодой прораб, инженер Д. В. Дарюхин. От администрации Екатеринбурга стройку курировал замглавы города по строительству В.В. Попов, который нередко даже проводил здесь оперативки. А глава города держал объект под своим личным контролем.
Что значило последнее со стороны А.М. Чернецкого, можно судить хотя бы по такому эпизоду, который вспоминает Л.А. Худякова. Аркадий Михайлович во время очередного объезда городских строек вновь появился в Литературном квартале. Подрядчики посетовали на отсутствие на базах некоторых импортных материалов, предусмотренных проектом. Дескать, не использовать ли нам отечественные? Замена означала бы заметное снижение качества. Чернецкий отреагировал резко: "Мы что строим - театр или сарай?" Никакими "объективными трудностями" не оправдывалось снижение качества работ.
Кстати, на этой стадии строительства кое-что сделанное в прошлые годы даже переделывали: разобрали и заменили витраж северной стороны, заново сделали проект портала сцены, откорректировали систему светового и звукового оформления спектаклей - пока тянулся "долгострой ", стали доступными новые сценические технологии.
Дизайн театра осуществлял выпускник Академии архитектуры В.М. Брусницын. Насколько тщательно подходил он к делу, свидетельствует, хотя бы, пример с люстрами (одной, кстати, из достопримечательностей театрального зала). Для уникальной конфигурации потолка в зрительном зале и люстры нужны были нестандартные. Их проект и разработал дизайнер: этакие хрустальные ладьи размером 3х1,6 м, при высоте 1,8 м, и в количестве восьми штук.
Местные мастера хрустальных дел выполнить заказ не брались. В это же самое время Асбестовский кирпичный (кирпичный!) завод, как многие предприятия региона, пытался найти незанятую нишу на рынке, выпуская непрофильную продукцию.
Вот они и освоили выпуск хрустальных люстр для массового потребителя. Руководители этого завода - директор А.А. Широкалов и начальник цеха С.В. Шелегин - ухватились за идею заказа: а давайте, мол, мы попробуем.
И ведь сделали! Не сразу: несколько раз представители музея браковали их пробы, пока не убедились, что у них получается то, что надо.
А пока на заводе отрабатывали технологию изготовления высококачественного хрусталя, дизайнеры и строители усовершенствовали конструкцию люстр.
При этом произошло удорожание каждой люстры аж на 20%, но ради более высокого качества согласились и на эти дополнительные расходы. Впрочем, соглашаться было тем легче, что платить все равно было нечем. Люстры стоили по 10 млн. рублей каждая, и таких денег у музея, конечно, не было. Да и у "заказчика" - администрации города - не было тоже.
Однако выход нашелся: за люстры заплатили "взаимозачетом налоговых долгов завода за счет областного бюджета ". (Выделенную кавычками экономическую формулу в середине 1990-х годов мог, вероятно, объяснить и пятиклассник, а нынешнему читателю из числа несведующих, дабы разгадать ее, пожалуй, придется обратиться к помощи старших товарищей, живших и работающих в ту эпоху).
Пожалуй, едва ли не с каждой деталью декора и единицей оборудования музейного театра связана экономико-детективная история: мраморные плиты лестницы, ведущей из вестибюля в фойе второго этажа отделка стен кресла в зрительном зале, оборудование гримерных комнат - все давалось непросто.
Но планку не понижали: все должно было быть, как говорится, по высшему разряду. Несколько подкачало лишь оборудование сцены, изготовленное (как и люстры, по индивидуальному проекту) на екатеринбургском заводе "Ротор ": поработав шесть лет, оно потребовало не только ремонта, но и частичной реконструкции.
Но в целом работа всех, кто строил, отделывал и оборудовал театр, заслуживает самый высокой похвалы. Достаточно сказать, что театр работает уже десять лет с большой нагрузкой, а все тут и сейчас, как новенькое: не сломалось, не поистерлось, не потускнело...
Окончание строительства этого замечательного сооружения завершило формирование внешнего облика Литературного квартала и функциональной структуры музейного комплекса. Теперь Объединенный музей писателей Урала получил возможность строить свою работу не так, как позволяли условия, а так, как должно.
